Грядка двадцать два метра в длину, метр в ширину – вот моя задача на сегодня. Вернее, это почти всё, что я за сегодня успел сделать. Месяц назад я посадил на этом месте огурцы, потом ударили морозы, и из всех моих посадок выжило лишь две. Я с гордостью смотрю на них, переживших сложные времена, способных сопротивляться пырею, захватившему всё остальное пространство. Пырей – это такая трава, два года назад плотно и как бы навсегда занявшая все свободное пространство на моем участке. Аборигены утверждают, что уничтожить её можно лишь с помощью химии. Я категорически против применения подобных средств на моём огороде - мне это потом есть и родственников с друзьями кормить. Потому борюсь с травой вручную. Долго, тяжело и трудно.


Сегодня на сороковой минуте работы погибла моя боевая сапка, купленная две недели назад в Бахмаче. Металл не выдержал нагрузки. Соседи с интересом и удивлением рассматривали остатки. Сказали, что я сильный. На поминки времени не было – заросшая грядка настойчиво звала. Я рассчитывал не только истребить всё, что там понавыросло, а еще и засеять огурцы наново. Мало того, надеялся успеть сделать еще пару более простых задач. Запасная сапка оказалась ненадежной, начала похрустывать и прогибаться с самого начала, поэтому пришлось искать другой способ прополки. Я взял лопату и стал вырубать куски пырея такого размера, чтоб в ведро помещалось. А чтоб добро не пропадало – строил из добытого пустой холм. Это вообще отдельная история.

Мне позвонили киевские друзья и попросили спасти их. Оказалось (как обычно), что всё в этой жизни завязано на меня. Несмотря на то, что месяц назад я уже говорил этим людям о том, что крепко занят своей жизнью и не готов ездить по фестивалям в ближайшее время, они предприняли еще одну отчаянную попытку. Мне рассказали трогательную историю о том, как мало коллективов прошло отбор и было приглашено к участию в фестивале, поругали всех известных перкуссионистов и тяжелую жизнь, спели дифирамбы моим талантам и просили выручить - до тех пор, пока я не сдался. Фестиваль, на который мне предстоит, всё бросив, ехать, называется Полые Холмы. Или пустые – пусть простят меня организаторы феста, если я ошибся. Не вижу особой смысловой разницы. Я рубил этот чертов пырей, потел, грустил о сапке и думал про этот фест. Размышляя, я принял решение – моя жизнь имеет теперь для меня высший приоритет и проблемы остального человечества отступают на второй план. Да, я удовольствием помогу, но если это ни на йоту не ущемит мои начинания. Двадцать два квадратных метра я одолел за шесть часов. 67 ведер, пырейный холмик мне по пояс. Эта работа отняла много сил, но не все. Меня ещё хватило на то, чтобы посадить цветы, проинсталлировать душ и принять водные процедуры. Я мечтал о горячем душе месяц. Позавчера понял, что у меня есть уже все необходимое для его создания и сегодня сделал себе подарок. Оказывается, мне нужно так мало для счастья - пятнадцать минут под тоненькой струйкой горячей воды.

Баба Женя рассказала мне свою вчерашнюю историю. У неё есть теленок, которого она не приучила ходить со стадом, поэтому обычно выводит его к себе на косовище. Вчера же, уезжая на целый день, завела его в коровник, где животное и провело целый день. К вечеру, когда Женя вернулась, теленка раздуло и, вообще, он себя крайне неважно чувствовал. Женька, как бывалая доярка, не стала особо падать духом, поставила теленку диагноз(«земельки наелось») и применила все известные ей способы экстренного лечения: напоила животное подсолнечным маслом и облила холодной водой. К сожалению, ничего не помогло.

Ветеринар на телефонные звонки не отвечал. Баба Женя начала волноваться, а её Светка внучка откровенно паниковала – целый день плакала и ничего не ела. Женька запрягла лошадь в телегу и поехала к ветеринару домой. Там его жена сказала, что он в отъезде и время возвращения неизвестно.

Опечаленная Женька вернулась домой. Она боялась потерять хорошего теленка, боялась взбучки, которую получит от пьющего сына, и жалела внучку - та совсем места себе не находила. На всякий случай – вдруг ветеринар все же доедет – баба Женя взяла у меня бутылку водки. Ветеринар приехал и уехал, а потом животному полегчало. Девочка на радостях съела картошки. Баба Женя, рассказывая мне всё это, понемногу плакала. Светка стояла метрах в двадцати и смотрела, как мы говорим. Я не знаю, слышала или она беседу. Мне было неловко, я как будто подсматривал за ней, за её интимной внутренней жизнью. Она замкнутый ребёнок, мы почти не разговариваем. За три месяца я слышал от неё слов двадцать. А Женька, в продолжение истории, рассказала, как бывает, когда её сын Мишка – отец девочки – приезжает с работы домой. К счастью, происходит это не часто – он работает в Киеве неделю, а то и больше, охранником на стройке, с которой борются местные жители. Но когда он возвращается, то всегда пьян. И баба Женя вместе со Светкой просто бегут из дому. Их нет там к его приходу, нет всю ночь – они ночуют где придется. Это может быть яблоня за домом, стог сена или один из заброшенных соседних домов. Так они делают всегда, когда Миша напивается, потому как выдержать его скандальный характер они не в состоянии. Однажды Женька пробовала его закодировать. Она нашла в газете объявление, что можно, оказывается, и без личного присутствия мучителя всё организовать, и приехала в Бахмач, где её развели на 800 гривен. Теперь, рассказывая всё это, она не злилась, была очень спокойна. В отличие от истории с телёнком, эта беда старая и привычная. Когда я стал расспрашивать, как ей удается сохранить столько спокойной силы, она сказала, что научилась просто жить и радоваться самой жизни.

Глеб Кантер

 

Фото Дмитрия Кантера и Анатолия Бондаренко

Перша частина: Именно жизнь: знакомьтесь, Глеб

Обговорити статтю на Форумі »»