Пограничный город, или люди Косовской Митровицы

Маршрутку из анклава Грачаница, направлявшуюся в сербскую часть Косовской Митровицы, остановила албанская дорожная служба. И было видно, как нервничает ее шофер, суетясь в поисках каких-то документов. Салон маршрутки – сплошь косовские сербы, молча смотрели перед собой, пока полицейский, расплющив нос о стекло, вглядывался в них в поисках знакомых ему лиц.

Все обошлось, и через какой-нибудь час мы уже втаскивали вещи в дешевый мотель небольшого города, который иногда называют «балканским Бейрутом» – хотя, к счастью, он пока не прочувствовал не себе всю судьбу своего ближневосточного собрата.

Косовская Митровица – центр шахтерского района в предгорьях северной части Косово, традиционно является эпицентром противостояния в крае. Границей между общинами служит мелководная река Ибар, к северу от которой расположено несколько сербских кварталов, – где, впрочем, живут и албанцы. Над ними, на отрогах начинающихся здесь гор, высится огромный монумент в виде поставленной на два столба вагонетки – старый югославский памятник шахтерам, погибшим во время аварий и в ходе партизанской борьбы. Центральный мост Митровицы стал своеобразным символом косовского конфликта: с сербской, северной части к нему примыкают кафаны «Мост» и «Дольче Вита», которые несколько раз атаковали погромщики. Сегодня рядом с ними видны самодельные гранитные знаки в память погибших сербов, включая трех юных братьев Миличей. Рядом сидят несколько стариков в шляпах и старомодных кепках. Они обращаются к нам словом «товарищи», и говорят, что когда-то жили и работали на той стороне реки, а теперь бывают там крайне редко.

– Даже на сербское кладбище в той части города нас проводят два раза в год, под конвоем, и мы убираем мусор, который туда кидают, – рассказывает пенсионерка Биляна.

С момента погромов 2004-го года в этом месте дежурят подростки из организации «Защитники моста», среди которых выделяется лидер местных студентов Павел Запорожец – потомок эмигрантов из Украины, а сербская молодежь почти каждый день устраивает символические шествия к мосту, протестуя против отделения Косово и требуя вывода натовских войск.

– Ситуация напряженная. Например, на днях подростки не поделили спортивную площадку, которые выстроили здесь норвежцы. Драка переросла в столкновения, и ситуация мгновенно стала неконтролируемой, как семнадцатого марта, когда здесь погиб украинский милиционер Игорь Киналь. Пришлось срочно вызывать подкрепления. Только чудом все обошлось – а площадку, естественно, сравняли с землей, – рассказывает нам Ярослав Козак, бывший заместитель львовского мэра, а ныне фактический глава ООНовской администрации в северных сербских муниципалитетах. В отличие от южных анклавов, они имеют прямое сообщение с Сербией, и де-факто являются ее частью, – несмотря на присутствие администрации UNMIK и армии НАТО. Здесь официально ходит сербский динар – однако в магазинах не отказываются и от евро, а в домах нет перебоев со светом, в отличие от всего остального Косово. Взамен косовские сербы страдают от перебоев с подачей водопроводной воды, поскольку водоснабжение города находится в албанских руках. Специфическая пограничная жизнь разделенного города, придает ему особенный колорит – хотя большинство местных жителей с радостью променяли бы его на самую банальную и повседневную, но безопасную жизнь.

– Зарплаты у людей небольшие, от случая к случаю, но никто здесь не платит налоги или квартплату. Живут, как при «коммунизме». В год через границу перевозится семьдесят миллионов евро наличными, а край служит транзитным коридором для наркотрафика и контрабанды из албанских портов. В городе отмываются огромные деньги. В первую очередь, на строительном бизнесе, который контролируют политики и бизнесмены в Белграде, а также местные кланы и группировки. Именно они управляют как сербской, так и албанской Митровицей. Междоусобная борьба с обеих сторон подчинена бизнес-интересам, и многим выгодно ее поддерживать, а здесь всюду полно оружия. На Пасху в сербской общине Лепосавич из проезжавшей машины швырнули в людей гранату, а в городе нашли тайники с оружием, – говорит анонимный сотрудник ООН.

Жители Косовской Митровицы, в свою очередь, рассказали нам о криминальном бизнесе под прикрытием международных организаций. В одном из дешевых кафан, с домашним, поющим за печкой сверчком – где можно съесть огромную порцию прекрасного свежего мяса, а добродушный хозяин нальет вам домашней сливовой ракии только за то, что вы говорите на русском, – мы познакомились с местным шахтером, недавно уволившимся со знаменитого горнорудного комбината Трепча. По его словам, сегодня горняки работают на рудниках за двести евро в месяц, а добытые свинец, цинк и олово переправляются в албанское Косово и нелегально перепродаются за границу – причем, вся эта схема контролируется чиновниками ООН и Евросоюза. В свое время натовцы провели целую военную операцию, чтобы захватить комбинат, а затем передать его в руки западных корпораций – действуя под предлогом заботы об экологии края. «Сотни миротворцев под руководством НАТО в марлевых повязках для защиты от ядовитого дыма ворвались в находящийся под контролем сербов плавильный комплекс в Косово и закрыли его, а затем использовали резиновые пули и слезоточивый газ, чтобы рассеять протестующих», – описывала эту единственную в своем роде радикально-экологическую акцию американская «Boston Globe».

Новая империя берет руду в тех же местах, где некогда добывали металлы и мрамор жители римской колонии Ульпиана, использовавшие для этого труд местных рабов.

Взамен ооновцы раздают пособия нуждающимся жителям сербского Косово – и уже с утра на «пограничной» набережной Ибара нервно толпились желающие получить их люди. Воислав, молодой беженец из Приштины, с которым мы познакомились в расположенном по соседству кафе, облюбованном шоферами курсирующих через сербскую границу автобусов, показывает нам пятьдесят евро, выданные на имя его незрячего сына-грудничка. Его семья живет в автомобильном гараже, на котором нарисована эмблема «гробарей» – «могильщиков», фанатов белградского «Партизана», и лаконичный лозунг «fuck nato». Там мы знакомимся с матерью Воислава, некогда работавшей в приштинском «Гранд-отеле», где ныне живут европейские дипломаты, и с его новой женой – первая жена, мать слепого Ильи, оставила семью вскоре после родов. Рядом бегают дочь Воислава и дети его старшего брата. Все они как-то умещаются в переоборудованном под жилье гараже, и большая бедная семья мечтает об операции, которая помогла бы обрести зрение их любимому малышу, доверчиво агукающему на руках у гостей. Хотя копеечные пособия и случайный приработок Воислава не оставляют практически никакой надежды.

В той же шоферской кафане нас много расспрашивали о российской и украинской политике, а на ее дверях висел линялый портрет бывшего российского президента. «Путин – КГБ – мафия», – выстроил смысловой ряд один из сербских водителей, которого больше всего интересовало, что представляет от себя новоизбранный президент Медведев.

– Все они, как наши политики из Белграда. Говорят о помощи и поддержке, а сами используют наше положение, – ответил ему серб с яркими цветными татуировками, модными у жителей пограничного города.

«Da ljudi nisu ovce, vlast ne bi bila vuk» – «Если бы люди не были бы овцами, то и власть не была бы волком», – хорошо дополняет эти слова сербская поговорка. Другое хорошее выражение: «Doterao cara do duvara» – «Прижал царя к стене», адекватное русскому выражению «призвать к ответу», показывает, что в прошлом балканские народы знали, как надо вести себя с князьями этого мира. «Digla se i gora i trava. Digla se kuka i motika» – «Поднялись горы и травы, посох и мотыга», «Взбунтовались все – и жители гор, и жители долин», – напоминает об этом времени еще одна, совсем уже эпическая пословица.

Продолжение следует...

Андрей Манчук
Фото автора