«Юнистан», или земля черных дроздов

Караван на Приштину. Танки на знаках. Бастион ООН. Безработная молодежь. «Welcome home»: трансплантационная демократия. Хоккей на Косовом поле. Беженцы в контейнерах. Старый схрон и сливовый сад

Чтобы попасть в сербскую часть Косовской Митровицы, или в другие муниципалитеты на севере Косово, достаточно сесть на рейсовый белградский автобус.

Маршрутки на Приштину стоят отдельно, возле железнодорожной станции, и на них нет никаких опознавательных знаков, а билеты заранее заказывают по телефону. Три микроавтобуса одновременно отправляются из Белграда на юг, в сторону Ниша, и мы караваном едем через всю страну, наблюдая, как равнина переходит в Балканские горы – красивые и неуловимо непохожие на румынские и украинские Карпаты. Так же, как чем-то непохожи друг на друга лица сербов и восточных славян. Дорога перед границей шла через горы, и, сверившись с картой края, мы поняли, что наши автобусы объезжают северный сербский анклав, чтобы подъехать прямо к границе «албанского» Косово.

Сербская полиция быстро проверила документы и совсем не досматривала багаж, а потом мы остановились у пограничного блокпоста КФОР – военных сил под эгидой НАТО, рядом с бронетранспортером и танком, к которому небрежно прислонили какую-то штатскую мотоциклетку. Надвигались быстрые горные сумерки, из дверей КПП мерцал монитор компьютера, по которому проверяли паспортные данные пассажиров – белградских албанцев и сербов из анклава Грачаница. Затем двери маршрутки раскрылись, натовский пограничник заглянул внутрь салона и стал называть фамилии, выдавая паспорта без печатей о въезде. Натовское Косово еще не имеет виз, и не регистрирует въезд на территорию края. Багаж не досматривали вовсе. Шофер сноровисто поменял сербские автомобильные номера, поставив вместо них косовские знаки, и мы начали спуск вниз, в Косово – огромную долину, окаймленную грядой мягко раскрашенных закатом гор. Внизу буйно цвела сирень и конский каштан, который когда-то ушел из этих мест с посохами монахов, чтобы с боем завоевать северный Киев. А наверху, на одной из вершин, уже почти в темноте, нежно розовела полоска уцелевшего на высоте снега.

В маршрутке играло македонское радио, по косовским дорогам двигался поток мирных автомобилей. Они проезжали через мосты со специфическими дорожными знаками, на которых были намалеваны один или два танка – что указывало, сколько военной техники способен выдержать каждый мост. Патрули КФОР проносились по дорогам примерно каждые в полчаса, и сидящие в них натовские солдаты, в полном вооружении и в очках, очень похожие на копирующих их страйкболистов, резко диссонировали с окружающим мирным пейзажем.

Рассказывая о Косово, нужно избежать двух крайностей: ложного пафоса и военных «страшилок», нередких в репортажах из подобных мест, и, вместе с тем, неоправданного упрощения той ситуации, в которой оказались живущие здесь люди. Бросалось в глаза, что внешне этот край мало похоже на воюющую страну – особенно на кошмарном фоне Чечни, Ливана или сирийских Голан. Путешествуя по нему, вы рискуете немногим больше, чем гуляя в окраинных кварталах Киева или Москвы. Однако, это взгляд пришлых людей со стороны. Те, кому приходится постоянно жить здесь вместе со своими семьями, никогда не назовут свою жизнь мирной.

Приштина, «этнически чистый» город, где ныне проживает всего четырнадцать сербских семей, наглядно раскрывает эту специфику «замиренного» косовского «Юнистана». С утра мы с Атанасовым направились в штаб квартиру ооновской гражданской администрации – UNMIK, двигаясь к ней в веселом потоке албанской студенческой молодежи, спешащей на университетские лекции. Сербская часть студентов и преподавателей основали Приштинский университет в изгнании, который мы позднее видели в северной части Косовской Митровицы. Албанские подростки – основная часть населения Приштины – одеты на современный европейский манер, и паранджа встречается здесь куда реже, чем кокетливо выглядывающие из джинсов трусики. И только пожилые крестьяне-албанцы из сел, в фесках и пастушеских сапогах иногда имеют по-настоящему патриархальный вид.

Пройдя бульвар Билла Клинтона, с расположенной на нем парикмахерской «Хиллари» и большим портретом самого американского президента, мы подошли к ООНовскому кварталу на улице Гарибальди. Это название уцелело после массового переименования приштинских улиц, у которых в один раз отняли их прежние, югославские и сербские имена. Перед «Гранд-отелем», где ныне обычно останавливаются европейские дипломаты, стоял монумент полевому командиру Армии Освобождения Косово, выполненный в псевдореалистичной манере наших «афганских» памятников. Вход в миссию UNMIK находится за углом, под защитой колючей проволоки и бетонных тумб, которые должны сдержать атаку груженого взрывчаткой грузовика – причем, эти бетонные блоки гламурно обточены под цветочные клумбы. ООНовский полицейский, который как раз проверял миноискателем днище въезжающего внутрь автомобиля, показал нам дорогу к укрепленному «гейту», заложенному мешками с песком – в таких небольших белых мешочках продавали когда-то у нас дефицитный перестроечный сахар. Разительный контраст с постсоветским городом Грозным, где песок засыпали в грубую серую мешковину.

Охрана проверила наши вещи на обычном рентгеновском аппарате из аэропорта, после чего молодой албанец Омар занялся оформлением ооновских документов, удостоверяющих нашу профессию журналистов. Этот англоязычный юноша относился к прослойке приштинской интеллигенции, целиком живущей за счет грантов и синекур в местных представительствах международных структур. Огромной массе других, безработных албанских подростков приходится выезжать на заработки за границу или вступать в полувоенные группировки, контролирующие наркотрафик, торговлю оружием, крадеными машинами и людьми. В албанских борделях хватает и украинских девушек, которых наш знакомый русскоязычный албанец из деликатности именовал «молдаванками».

– Я их видел, и мне было очень неприятно. Такие образованные женщины, они не заслужили этой судьбы, – рассказывал он в своем доме, где, во время беседы, то и дело пропадал свет. Перебои с электроэнергией, которую сейчас генерирует единственная станция на Косовом поле, остаются постоянной бедой жителей Косово.

Разрушенное производство края – в Приштине, городе вполне европейских ресторанов, легко наткнуться на ржавые трупы давно не работающих заводов, – не может обеспечить мирный заработок для большинства албанского и сербского населения, а уровень местных зарплат колеблется на уровне 200 евро. Причем, валюта ЕС давно является официальным платежным средством албанского Косово. Социальный кризис подпитывает ряды албанских радикалов из популярного движения «Самоопределение». Они добиваются вывода ооновской UNMIK и выступают против новой, колониальной администрации EULEX, открыто называя их оккупационными структурами. Граффити с этим требованием чаще всего встречаются на стенах Приштины и других албанских общин. «Не желаем быть «Юнистаном»!, – пишут на домах молодые и маргинальные косовские албанцы, которых не допускают даже в местный, сегрегированный по этническому, «ливанскому» принципу парламент, где представители «титульной» нации имеют квоту на 99 мест из ста двадцати.

Сразу за зданием UNMIK распложены два бигборда: реклама натовских войск с изображением бравых солдафонов и военного вертолета, призванная улучшить отношение к этим фактическим оккупантам края и фотопортет Рамуша Харадиная с лаконичной надписью «welcome home». Этот бывший полевой командир и премьер-министр Косово, обвиняемый в массовых убийствах и торговле человеческими органами, накануне был оправдан Гаагским судом, – после того как свидетели по его делу таинственно погибли, или же вовремя изменили свои показания.

«Хирурги удаляли органы из тел заключенных. Эти органы потом, как сообщили наши источники, направлялись в хирургические клиники за границу для трансплантации платежеспособным пациентам. Один из наших информаторов был лично задействован в доставке подобных посылок в аэропорт. Жертвы, лишившиеся одной почки, вновь возвращались за решетку в барак до момента своего окончательного убийства ради других жизненно важных органов. Таким образом, все заключенные барака были осведомлены об участи, которая ожидала их самих», – рассказывает об этом бизнесе недавно изданная книга прокурора Карлы дель Понте, которая характеризовала Харадиная емким эпитетом «кровавый мясник». Причем, среди вменяемых экс-премьеру Косово жертв значатся не только цыгане и сербы, но и этнические албанцы.

В центральной пешеходной зоне Приштины располагаются офисы еэсовских структур, представительств западных корпораций и подразделений UNMIK. На одном из них демонстративно вывешены фото албанцев: как говорит англоязычная аннотация, они погибли в конце девяностых годов от рук сербских властей. Возле официальных учреждений рядком вывешены флаги НАТО, ЕС, ООН, Албании, и новый желто-голубой косовский флаг, выполненный в манере символики Евросоюза. Характерно, что сами албанцы используют его крайне редко, предпочитая вывешивать на домах красный албанский флаг с черным двуглавым орлом. По иронии судьбы, старосербское название Косово можно приблизительно перевести фразой «Земля черных дроздов» – хотя никакие птицы, конечно, не виноваты в том, что сотворили в этом крае туземные и пришлые политиканы.

Натовские и американские флаги попадаются даже в местных бутиках, а местные гостиницы украшают уменьшенная копия Статуи свободы и плакат по мотивам фильмов о Рокки, на котором американский боксер уверенно нокаутирует советского визави. Новую косовскую эмблему в основном можно встретить на раскладках продавцов солнцезащитных очков, приторговующих сувенирами в виде вымпелов Армии Освобождения Косово, портретами погибших полевых командиров и пурпурными панно с картой Великой Албании. Помимо Косово, в нее входит добрая половина Македонии, включая ее столицу Скопье, а также обширные территории Сербии, Греции и Черногории. Здесь же можно купить телефонные карточки мобильного оператора княжества Монако, также сумевшего погреть руки на костерке Балканской войны.

Исторические мифы нового Косово затрагивают самую неожиданную тематику: например, здесь говорят об особой местной породе овчарки, которая якобы является древнейшей на всем континенте – однако, по мнению албанских патриотов-кинологов, этот факт намеренно замалчивался в тоталитарной Югославии. А на бигбордах можно увидеть изображение керамики древних иллирийских племен, напоминая о трипольском психозе украинской элиты.

Продолжение следует

Андрей Манчук

фото автора